Главная
Меню сайта

Форма входа

 

Мини-чат
Заходи поговорим!
Андраникан ФОРУМ
 
 

Наш опрос



Друзья сайта

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Календарь новостей
«  Январь 2011  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31
Поиск

 

  
                                                        
                                                                                             

Совместные действия армянского и болгарского освободительного движения в конце XIX и начале XX века

"Никто не мог бы сказать, что хорошо знает историю македонской освободительной борьбы, если он упустил изучить отношения между армянскими и македонскими борцами еще при создании ВМРО и проследить эти отношения в последующие десятилетия".

* * *


Русско-турецкая война 1877-1878 гг. имела судьбоносные последствия для болгар и армян. По подписанному 3 марта 1878 г. Сан-Стефанскому мирному договору болгары обретали государство, простиравшееся почти по всей их этнической территории, а армяне, согласно статье 16-й, - получали обязательство Турции перед Россией незамедлительно провести в армянских землях необходимые "улучшения и реформы" и гарантировать им безопасность со стороны курдов и черкесов.

Как известно, под давлением Англии и Австро-Венгрии дело дошло до пересмотра Сан-Стефанского договора. Берлинский конгресс разделил Болгарию на три части, вернул Македонию под власть султана и дал щедрые обещания реформ в Османской империи.

В 61-й статье Берлинского трактата почти буквально воспроизводилась статья 16-я Сан-Стефанского договора. Единственное различие заключалось в том, что теперь не только Россия, но и все Великие Державы подключались к реформам. Высокая Порта обязывалась периодически предоставлять державам информацию о принятых мерах в этом отношении, а те, со своей стороны, наблюдали за их претворением в жизнь. Что касается Македонии и македонских болгар, то они не упоминались в Берлинском договоре. В статье 23-й говорилось о реформах, аналогичных Критским, которые, сообразно с местными нуждами, необходимо было провести и в оставшихся без специальной административной регламентации частях Европейской Турции.

По существу, в обоих случаях отсутствовали прямые, практические указания о сущности и содержании этих реформ. Берлинский договор, очевидно, не мог разрешить армянского и македонского вопросов. Проведение реформ ставилось в зависимость от доброй воли и желания Порты; контроль со стороны держав из-за противоречий между ними был полностью иллюзорен, и отсутствовали всякие реальные гарантии осуществления реформ. Воспользовавшись этим, султанское правительство успешно разыгрывало европейскую дипломатию и спустя несколько лет после подписания Берлинского договора так и не были очерчены никакие, хотя бы теоретические, взгляды на применение статей 61-й и 23-й в реальной жизни. "Эти два положения Берлинского договора, - писал современник тех событий Христо Силянов, - породили одинаковые надежды у двух народов, а их неисполнение со стороны Турции и Европы подтолкнуло македонцев и армян к борьбе, которая сблизила их духовно, подтолкнула их к определенному сотрудничеству".

Итак, по Берлинскому договору Турция сохраняла контроль над 2/3 земель, населенных армянами и составлявших так называемую Историческую Армению. Шесть вилайетов - Ван, Битлис, Диарбекир, Эрзерум, Харпут и Сивас, т.е. Западная Армения, представляли основное ядро армянских земель под османской властью. В них, как и в области Киликия (вилайет Адана и северная часть вилайета Халеп, где с XI по XIV век существовало Киликийское армянское царство), армяне, хотя и разбавленные курдским, турецким, черкесским и другим населением, представляли национальное большинство. Достаточно компактные массы армян жили и в остальной части Малой Азии и на Балканах. Согласно достоверной статистике Константинопольской армянской патриархии, в 1882 г. в шести вилайетах жило 1.630.000 армян, в Киликии - 380 тыс., а в остальной части Азиатской Турции 455 тыс.; в Европейской Турции (преимущественно в Константинополе) их насчитывалось 195 тыс. человек.

Русско-турецкая война 1877-1878 гг. обострила социальные и особенно национальные противоречия во всей Османской империи. Поляризация и борьба на религиозно-национальной основе достигли своей высшей точки в областях со смешанным населением. Таково было положение и в вилайетах Восточной Анатолии. Среди армянского населения разрастались не только бунтарские настроения, но и революционные течения и организованное сопротивление на основе усиливающегося национально-освободительного движения. Первые тайные революционные общества в Западной Армении возникли в 60-х и 70-х годах XIX века. С их деятельностью были связаны восстания армян в Ване (1862), Муше (1863), Зейтуне (1862, 1865, 1867, 1875, 1878-1879) и др.

Во время войны 1877-1878 гг., видя в русских войсках своих освободителей, тысячи армян воевали против турецкой армии как в рядах русских регулярных частей, так и в добровольческих отрядах и партизанских группах. Армянское население восточных вилайетов понимало, что реальную помощь ему может оказать только Россия, поскольку его стремление освободиться от османского рабства и воссоединиться с Восточной (Русской) Арменией совпадали с планами Российской империи в регионе.

После 1880 г., убедившись, что предусмотренные статьей 61-й Берлинского договора реформы в армянских вилайетах не могут быть осуществлены только по милости султана, армяне приступили к восстановлению старых и созданию новых тайных обществ и кружков, пропагандировавших идеи национально-освободительной борьбы. Революционная пропаганда находила благодатную почву также и из-за отчаянно бедного, полуголодного состояния местного армянского населения после войны. Доходило и до открытых столкновений, таких как очередное восстание в Зейтуне, армянской Черногории, в 1884 г.

С другой стороны, активную пропагандистскую деятельность начали развивать армянские эмигрантские колонии в европейских странах и особенно в Марселе, Женеве и Лондоне. Их целью было вызвать интерес и вмешательство Европы в события в Восточной Анатолии, чтобы способствовать осуществлению статьи 61-й или созданию автономной (или независимой) Армении. Постепенно устанавливались связи между внешними и внутренними комитетами.

В 1887 году в Женеве была создана социал-демократическая партия "Гнчак", а в 1890 г. в Тифлисе - Армянская революционная федерация - АРФ (известная как "Дашнакцутюн"). Обе партии были народническо-социалистическими и возникли под воздействием российского революционного движения. За короткое время они распространили свою деятельность по Малой Азии и европейской части Турции: переправляли людей и оружие, выпускали революционные прокламации, создавали тайные комитеты, готовили демонстрационные и террористические акции, прибегали к самым разным формам борьбы, надеясь таким образом заинтересовать и подтолкнуть правительства Великих держав предпринять реальные действия по осуществлению предусмотренных реформ в армянских вилайетах.

Но султан Абдул-Хамид II и правящая верхушка испытывали страх и раздражение от любого вида внутренних преобразований, затрагивавших существующие государственные институты, которые обеспечивали их неограниченную власть. По их мнению, предусмотренное статьей 61-й Берлинского договора реформирование и улучшение управления в армянских вилайетах имело бы своим результатом поощрение национально-освободительного движения армян и отрыв новых территорий от империи.

Султанское правительство решило принять жестокие меры по "разрешению" армянского вопроса. В 1880-х годах был разработан детальный план геноцида армян, основные меры которого сводились к следующему: 1) лишение армянского населения покровительства закона и защиты администрации; 2) обезземеливание армянских крестьян путем насильственного захвата их наделов; 3) экономическое истощение армянского народа до такой степени, чтобы он был принужден эмигрировать из империи; 4) расселение мусульман (беженцев с Балкан и курдов-чергарей) на прежних землях армян; 5) систематическая организация армянских погромов и изгнания армян.

Учащались преследования и физическое уничтожение армян. Власти сами подстрекали черкесов и курдов к грабежам и убийствам. Целью этого было провоцировать армянское население нападать на представителей османских властей и тем самым создавать поводы к употреблению военной силы. Усиленно разжигался мусульманский религиозный фанатизм, особенно в армии. Туркам внушались чувства вражды и жажда мести в отношении армянских крестьян, путем слухов о существовании мнимых русских агентов, подстрекательства и интриг, действительных и вымышленных бунтов и др. Открыто готовилась почва для массового террора и резни.

Постепенно обстановка в Западной Армении обострилась до такой степени, что всякий сколько-нибудь значительный инцидент мог быть использован османскими властями для осуществления плана массового физического истребления армян. События в Эрзеруме летом 1890 г. (обыск властями церкви с целью обнаружения оружия, массовая демонстрация и закрытие армянами своих лавок в знак протеста, открытие огня войсками - 20 убитых и более 200 раненых армян) спровоцировали сильные волнения по всей Восточной Анатолии и в Константинополе. 15 июля того же года несколько тысяч константинопольских армян под руководством партии "Гнчак" собрались в квартале Кум Капы и двинулись к султанскому дворцу Йылдыз с требованием проведения обещанных реформ и прекращения издевательств над армянским народом. Направленные против них полиция и жандармерия открыли огонь, в результате чего были убитые и раненые.

"Ответ" Абдул-Хамида II был очень показателен. В 1891 году он издал ираде о формировании из курдских племен полков иррегулярной конницы, названной "Хамидие". Замышлялось сделать из них военную силу для прикрытия русско-турецкой границы, однако по сути они стали орудием антиармянской политики султана. Это удалось ему легко, так как курды не только исповедовали ислам, но и были самым непросвещенным и социально отсталым народом империи.

После 1892 года положение в Западной Армении стало еще более напряженным. В письме от 13 марта 1893 года американский посланник в Константинополе Томсон сообщал своему английскому коллеге, что донесения из Марзвана говорили об исключительно тяжелом положении христианского населения в той неспокойной части Турции. Известный английский публицист Эмиль Диллон, посетивший в то время Западную Армению, заключал, что в "армянских провинциях утвердилась такая зверская система управления, что в сравнение с ней рабовладельческая система в южных штатах Америки представляла собой незначительные злоупотребления".

Массовые аресты, полное беззаконие и анархия, режим террора, убийства и насилие, военное положение, переполненные тюрьмы, упорно проводимая политика полного разрушения армянских областей стали прелюдией геноцида 1895-1896 гг.

Период большой резни армян в Османской империи начался в августе-сентябре 1894 года с избиения около 10 тыс. армянских крестьян в более чем 40 селах в Сасуне и Талори (горных районах в Битлисском вилайетах, близ города Муш). Сасунская резня была совершена регулярными частями IV-го армейского корпуса, полками "Хамидие", курдскими племенами и турецкими башибузуками. Летом 1894 года в области разразился бунт, вызванный непосильным двойным феодально-административным гнетом со стороны курдских беев и местных турецких властей. Волнения были напрямую связаны с проблемой сбора дани с местного населения. Обыкновенно оно отдавало курдам значительные денежные суммы и по этой причине у него не оставалось излишка для выплаты налогов турецкому правительству. В 1894 году сасунские крестьяне отказались платить дань местным властям, так как курды уже взяли с них все, что можно было взять. Армяне выражали готовность уплачивать такие же суммы Порте, если бы она защитила их от курдов, и заявляли, что у них недостаточно средств, чтобы платить сразу двум господам. Высланный отряд, составленный из курдов и нерегулярных войск, был отражен вооруженной силой доведенными до отчаяния сасунскими армянами, организованными партиями "Гнчак" и АРФ. Тогда по просьбе битлисского вали в том районе был размещен 15-тысячный контингент регулярных войск. Совместно с отрядами "Хамидие" и бандами башибузуков они подавили бунт, разграбили и опустошили армянские села, совершив резню и потрясающие зверства, о которых болгарский дипломатический агент в Константинополе сообщал, что они были "намного хуже, чем наш Батак".

Резня в Сасуне, как отмечал современник тех событий и участник болгарского освободительного движения в Македонии П.К. Яворов, вызвало негодование европейского общественного мнения и требование проведения обещанных реформ. "Македонские революционеры, - продолжал Яворов, - держали пальцы скрещенными: времена были настолько благоприятны, что был слышан голос рабов с той стороны Босфора... Кроме того, армянское движение заставило наших работников удвоить энергию и комитеты росли, как грибы". Эти события стали одной из причин, по которым Гоце Делчев в лютую зиму 1894-1895 гг. отправился из Штипа в Софию и развернул свою деятельность.

"В конце 1894 года, - писала Мерсия Макдермот, - общественное мнение в Болгарии, как, впрочем, и везде, - было потрясено жестокостями в Армении. Было организовано множество митингов протеста и вновь зазвучало требование исполнения статьи 23-й Берлинского договора. Как внутреннее, так и международное положение было благоприятно для новых инициатив по македонскому вопросу и создание организационного центра стало вопросом первостепенной необходимости".

И вот 27 декабря 1894 года в Софии был учрежден Македонский комитет. Его главная задача заключалась в сборе и публикации сведений о турецких зверствах в Македонии и Фракии, чтобы привлечь внимание тех, кто был уже обеспокоен тяжелой участью армян. Накануне предстоявшей международной конференции по армянскому вопросу к правительствам Великих держав направлялись делегации и собирались средства на организацию митингов в европейских столицах. Прилагались усилия и для образования подобных македонских комитетов и в других городах, как и в соседних странах, и для создания единой македонской организации.

Не только П. Яворов, но и все остальные современники, имевшие отношение к тем событиям, признавали как бесспорный факт то обстоятельство, что это активизировало освободительное движение болгар в Македонии и Фракии, а действия армянских революционеров служили примером для подражания. С самого своего создания "Гнчак" и "Дашнакцутюн" называли предварительным условием успешного ведения борьбы начало сотрудничества с революционными организациями других народов, находящихся под османским господством. В связи с этим соратник Г. Делчева Никола Зографов писал: "План автономной Македонии и Фракии, составленный (...) ЦК ВМРО, требовал, чтобы все факторы разъяснили свою позицию и выработали отношение к нему. Армянский народ первым из угнетенных народов подал свою братскую руку, говоря: "У нас одинаковая судьба, один неприятель; мы должны найти точки опоры и в совместной борьбе завоевать автономию для Армении, Македонии и Фракии"..."

"Македония и Армения, - отмечалось в брошюре, изданной в США на болгарском языке в 1964 году, - подали друг другу руку еще 70 лет назад, когда они одинаково страдали от турецкого гнета, когда всеми силами боролись против него, когда их воодушевляли одинаковые идеалы - национального сохранения, политической независимости, культурного прогресса".

Македонские революционные деятели внимательно следили за событиями в Турецкой Армении. Они своевременно поняли необходимость взаимного изучения и сотрудничества с армянскими революционерами. Но до серьезных скоординированных акций представителей двух движений не дошло, в том числе и из-за того обстоятельства, что самые крупные вооруженные и иные акции армян на несколько лет опередили апогей македоно-одринского освободительного движения. Поэтому в рассматриваемый период контакты были эпизодическими и спонтанными, что, конечно, не исключало взаимного влияния и стимулирования. Резня армян в Сасуне в 1894 году и активизация Европы в вопросе о реформах в армянских вилайетах породили немало надежд и вдохнули боевые настроения во многих в Македонии и Фракии.

Факты говорят, что сотрудничество между армянскими и македонскими революционерами восходит еще ко времени сербо-болгарской войны 1885 года. Тогда одна чета, состоявшая из армянских добровольцев и македонских харамиев, действовала в тылу противника. Ее возглавлял Оник Бабаджан - "небезызвестный харамия и хайдук", упомянутый в благодарственном письме князя Александра Баттенберга к капитану Христо Панице. Следующий известный факт относится к 1893 году, т.е. ко времени создания ВМРО. Тогда заведующий Македонским комитетом в Константинополе Димитр Ляпов-Гурин установил связи с руководителем бюро Дашнакцутюна в турецкой столице Ховханнесом Юсуфяном, а вслед за тем и одним из вождей Гнчака - Ардаваздом Аликяном. "Д. Ляпов, - пишет сообщающий эти сведения Х. Силянов, - действовал по своей инициативе, но с одобрения ЦК, который имел большой интерес к состоянию армянского революционного дела и планам его вождей. На том этапе армянские и македонские революционеры оказывали друг другу определенные услуги. Так, например, некоторые из казней армянских шпионов и предателей в Константинополе были совершены при содействии македонских террористов".

Тем временем бездействие европейских держав, которые после резни в Сасуне договорились и в мае 1895 года вручили султану план проведения реформ, известный как Майская программа, вызвало новые акции протеста. 30 сентября того же года, по инициативе партии Гнчак, маленькие группы армян собрались в определенных местах в Константинополе. Самое большое число - около 2000 человек - собралось перед армянской церковью в Кум Капы: началась демонстрация, которая двинулась к Порте с целью подать петицию с осуждением коррупции власти, насилий над армянами и настоянием на осуществлении реформ. Встреченные и остановленные отрядом полиции, демонстранты отказались разойтись. Началась перестрелка, которая закончилась примерно 100 убитыми и ранеными. Меж тем, заранее осведомленные об этом мероприятии, власти подготовили контрдемонстрацию, вооружив посохами множество софтов, курдов и турок (в основном переселенцев из болгарских земель). При явном согласии и помощи полиции, подстрекаемые духовенством и властями, толпы мусульманских фанатиков гнали армян по улицам, избивали, кололи и жестоко умерщвляли всех, кого настигали, без различия пола и возраста. Преследования, аресты и избиение армян, обвиняемых в политической смуте, продолжались 4 дня.

После этой демонстрации Константинополь, а вслед за тем и вся Западная Армения и все провинции империи, где жили армяне, на протяжении полугода (с начала октября 1895 до конца марта 1896) стали ареной ужасающей по своим масштабам и зверству массовой организованной резни. В сравнении с нею Сасунские события выглядели лишь как бледная тень на заднем плане. Точное число погибших, вероятно, никогда не будет установлено, но почти все исследователи говорят о примерно 300 тыс. человек; сотни сел и десятки городов были обращены в руины; опустошены и разграблены были целые районы. Начатый геноцид, детище больного мозга султана Абдул-Хамида II и безответственного фанатизма окружающей его клики, по всей вероятности имел целью раз и навсегда, "по-восточному", армянский национальный вопрос и сделать излишними связанные с ним реформы.

Геноцид 1895-1896 гг. привел к изменению тактики армянских революционеров. "Федерация (Дашнакцутюн. - А.Г.), - писал Силянов, - была против гнчакистских демонстраций, но резня, совершенная по приказу Йылдыза (дворец Абдул-Хамида. - А.Г.), заставила их проститься с легальными средствами борьбы и обратиться к террористическому образу действий. На эту перемену в армянских революционных методах известное влияние оказали повстанческие действия в Македонии, организованные том же году комитетом Китанчева, и особенно эффект бомб, употреблявшихся македонскими повстанческими отрядами".

После июня 1896 году среди армянского населения в Османской империи наблюдалось новое брожение и усиление революционной деятельности. Это было связано и с вопросом о реформах в Македонии, поднятым Великими державами после динамитных терактов в Македонии. Замыслив террористическую акцию в самом сердце империи, АРФ обратилась к македонским революционерам с просьбой доставить им бомбы и взрывчатку. В связи с этим Д. Ляпов прибыл в Софию, получил от Наума Тюфекчиева некоторое количество динамита и доставил его в Константинополь. Немного позднее армяне получили бомбы и динамит при посредничестве некоторых из офицеров Бориса Сарафова, участвовавших в четническом движении, таких как Йордан Венедиков, Гаруфалов и Луков. "Так что, - отмечал Силянов, - материал, с которым был осуществлен теракт в Оттоманском банке, был болгарско-македонского происхождения".

26 августа 1896 года в послеобеденное время небольшая группа (40 человек) армянских революционеров из Дашнакцутюна, среди которых был и отвечавший за связи с болгарами Бабкен Сюни (Бедрос Пареян), захватили здание Оттоманского банка в центре турецкой столицы. Они угрожали взрывом поднять банк на воздух, вместе со всеми деньгами и ценными бумагами, находящимися в нем. Эта отчаянная акция имела целью вновь привлечь внимание европейских держав к исключительно тяжелому положению армянского населения в империи и катализировать проведение в жизнь проектов реформ, остававшихся на бумаге и лишь в качестве благих пожеланий. Однако последовала неописуемо кровавая расправа с армянами. С 26 по 30 августа Константинополь был сценой истинно преступной оргии совершавшихся турецкими властями, полицией и населением убийств, где не было пощады даже женщинам, детям и старикам. Одновременно подвергались грабежам и поджогам армянские дома и лавки. Число жертв составило примерно 10 тысяч человек. Последовало массовое бегство армян в Египет, Болгарию, Западную Европу, Америку. Не меньше убитых было и в сентябре того же года в областях Эгин, Харпут и Сивас, где продолжилась резня, начатая в Константинополе.

Между тем, в результате энергичных действия представителей Англии и России уже на следующий день (27 августа) была обеспечена эвакуация из Оттоманского банка оставшихся в живых нападавших. На английской яхте, а затем на французском военном катере они были вывезены за границу и впоследствии освобождены. Что же касается оставшихся в Константинополе революционеров, то, как сообщает Х. Силянов, укрывание их стало исключительно трудным делом из-за непрерывных обысков и потрясения армян пережитыми ужасами. Из-за этого Борису Иванову (псевдоним человека, который к тому времени заместил Юсуфяна, нахождение которого в Константинополе стало невозможным) и четырем другим руководителям пришлось покинуть столицу и Турцию. Решением этой задачи занималась группа болгар из местного македонского комитета во главе с Д. Ляповым. С помощью представителей местной болгарской интеллигенции и эснафа, среди которых были В. Робев (тогда ученик Галатасарайского лицея), Тр. Доревски, Ал. Петров, д-р Г. Николов, Благой Оролов и учительница Флора Димитрова, эта миссия была исполнена успешно. При прямом содействии некоторых из них, пятеро армянских руководителей были снабжены фальшивыми паспортами на болгарские имена и после успешного прохождения контрольно-пропускных пунктов сели на австрийский пароход. Сопровождаемые Д. Ляповым, они сошли на берег в Бургасе и оттуда продолжили свой путь, одни в Женеву, другие в Россию.

Вероятно, эту группу имел в виду писатель Минко Неволин, когда писал, что захватившие Оттоманский банк революционеры по их желанию были доставлены в Бургас. Согласно воспоминаниям современников, с собой они привезли упакованные в ящики динамит, винтовки, патроны и гильзы, которые после описанных автором мытарств были переданы представителям ВМОРО.

Тем временем Д. Ляпов прибыл в София и проинформировал Верховный комитет об "армянских событиях". По возвращении он отправился в Салоники и представил подробный доклад ЦК. Вскоре после этого Ляпов был вынужден окончательно оставить Константинополь. Узнав о его связях с армянскими революционерами, Экзарх Иосиф уволил его с занимаемой должности, чтобы уберечь Экзархию от подозрений. После него руководство Константинопольским комитетом взяли в свои руки Симеон Радев и В. Робев.

Во время Д. Ляпова ЦК развивал сотрудничество с армянами, но возражал против участия в их акциях, считая, что организация еще не достаточно укрепилась и потому ее не следовало подвергать преждевременному риску. Теперь новое руководство в Константинополе в лице С. Радева и В. Робева получило карт-бланш на активизацию сотрудничества. Эта перемена, как и само появление болгарской революционной организации, вдохновляюще действовала на армян, подобно тому как ранее в них вселяли храбрость и надежду освобождение Болгарии и наличие в Берлинском договоре статьи 23-й, которая делала возможным превращение Македонии в предмет дипломатических акций против султана.

Теракт в Оттоманском банке произвел моральное воздействие и на революционных деятелей в Македонии. Как эффект болгарских бомб в 1895 году оказал известное влияние на армян, так и грохот армянских взрывов в Константинополь содействовал утверждению мнения, что динамит поможет более эффективно поставить македонский вопрос перед совестью политиков. Этот грохот содействовал возникновению той идеологии, которая породила кружок Мерджановцев, а немного позднее и группу "Гемиджии" - авторов салоникских терактов в апреле 1903 г. Теракт в Оттоманском банке, отмечал Силянов, популяризировал бомбу как оружие борьбы и дал толчок самым разным инициативам - в том числе и созданию собственного производства бомб.

До 1896 года главным производителем и поставщиком бомб македонским революционерам был Наум Тюфекчиев. Но он не только не делился своими навыками в бомбовом производстве, но и спекулировал своим монопольным положением, взвинчивая цены. Вот почему Г. Делчев и Гьорче Петров задумали высвободиться из зависимости от Н. Тюфекчиева и начать собственное производство. И вот летом того же года, с помощь слесаря Кочо из Броды, организация открыла в Софии свою бомбовую мастерскую. Но скоро стало ясно, что ни обучение задействованных в этом лиц, ни само производство не развивались успешно. Поэтому, пишет Яворов, "сразу по прибытии в Болгарию (это произошло в конце 1896 или начале 1897 года), Гоце вошел в соглашение с армянскими революционерами, у которых он попросил выделить для него какого-нибудь мастера по изготовлению ручных бомб и разного вида инструментов разрушительно-вредительской работы".

В соответствии с этой договоренностью через несколько месяцев Г. Петров встретился в Варне с тремя видными армянскими революционерами, один из которых, под псевдонимом Леон, оказался его старым приятелем из Константинополя. Этот Леон был химиком и пиротехником. Из двух других один оказался председателем Армянского комитета в Женеве, прибывшим в Болгарию, чтобы "упорядочить и дать наставления по работе армянских комитетов". "Без малейших уговоров, - пишет Г. Петров, - на дружеских началах, но точно с надеждой на будущие связи с нами, они передали в мое распоряжение одного своего мастера, изготовлявшего бомбы, некого Киркора, которого я взял с собой в Софию".

В начале мая 1897 года заработала тайная "фабрика бомб", расположенная у села Саблярски Колиби высоко в горах, у границы близ Кюстендиля. Работа была трудной и тяжелой. Группа тщательно подобранных революционеров, в число которых в разное время входили Г. Делчев и Г. Петров, работала и одновременно обучалась под руководством Киркора. Армянин работал бесплатно и делил с болгарами все трудности и лишения, вызванные нехваткой денег. После 18-месячной работы "фабрика" была раскрыта болгарскими властями и разгромлена.

Проблема с деньгами стояла настолько остро, что Г. Делчев даже намеревался делать фальшивые турецкие монеты с помощью еще одного армянского специалиста по имени Киршвенк. Были проведены опыты с различными сплавами, и в двух письмах к Н. Зографову Г. Делчев просил прислать ему совсем новые турецкие монеты, вероятно, чтобы использовать их в качестве образцов. Но каковы, в конечном счете, были результаты всего этого - остается неизвестно.

В то время "фабрика" в Сабляр была посещена химиком Леоном. Он осмотрел ее, дал дополнительные наставления и ознакомил работников с некоторыми из своих последних новшеств, включая и так называемые газовые бомбы. Благодаря его советам стали производиться бомбы более совершенные, чем у Н. Тюфекчиева. Кроме того, были сделаны и формы для отливки бомб, которые не требовали специальных условий и могли использоваться повсеместно. Первая мастерская взрывных устройств в Македонии открылась в с. Медино, Радовишской округи. В начале 1903 г. производство распространилось и на другой берег реки Вардар - в с. Смырдеш, Костурской округи.

К концу 1899 г. и началу 1900 г. группа революционеров во главе со Светославом Мерджановым задумала три террористические акции, соответственно против султана, Оттоманского банка и Управления табачной монополией. С этой целью они отправились в турецкую столицу, где с помощью одного армянского революционера под псевдонимом Козаков они установили связь с тамошней армянской организацией. Убедившись, что теракт против султана почти неосуществим, С. Мерджанов решил взорвать центральное здание Оттоманского банка в Константинополе и его отделение в Салониках.

С этой целью группа сняла здания, расположенные напротив названных финансовых учреждений, и начала копать подземные ходы к ним. В Константинополе туннель копался болгарскими и армянскими революционерами. В Салониках упомянутое помещение было арендовано под прикрытием парикмахерской. Возникла необходимость в парикмахере, который был бы незнаком с местными болгарами и не знал бы болгарский. После соответствующей просьбы С. Мерджанова две группы - Салоникская (в составе которой были и будущие исполнители теракта Йорадн П. Йорданов-Орце и Павел Шатев) и Константинопольская - передали друг другу по одному человеку. На место П. Шатева, который направился в столицу, был послан армянин Кристи (вероятнее всего, Кристапор), известный под псевдонимом Кьосе Аристиди, 20-22 лет от роду, владевший турецким и греческим языками.

Согласно П. Шатеву, копание туннеля продолжалось до июня 1900 г., и в течение всего этого времени поддерживалась непрерывная связь с армянским комитетом в Константинополе. Александр Кипров, со своей стороны, добавляет, что вопрос о туннеле зависел не только от Центрального или Верховного, но и от Армянского комитета, так как "эти люди имели большое участие в том деле, и мы не могли ими пренебрегать".

После прорытия туннеля настала очередь для подготовки взрыва. Оказалось, что совершенно невозможно было найти в Болгарии намеченное количество взрывчатки (100-120 кг), что затем переправить ее в Константинополь. Этой задачей занялись армяне, и особенно упомянутый выше Козаков. Но после доставки "груза" из Батуми в Константинополь последовал провал, при котором был арестован и сам перевозчик. Благодаря своей сообразительности и тому обстоятельству, что он - русский подданный, Козаков, вместо полиции, был отведен в русское консульство. Чудом спасшись, он был экстрадирован в Россию и заключен там в тюрьму. 14 сентября 1900 г. была арестована и группа, прорывшая туннель. Но из-за нехватки доказательств и после заступничества болгарского правительства С. Мерджанов и Петр Соколов были экстрадированы в Болгарию, а П. Шатев - интернирован в его родном городе Кратово. Что же касается туннеля, прорытого в Салониках, то он был использован в апреле 1903 г. салоникскими заговорщиками, так называемыми "гемиджии", для подрыва тамошнего отделения Оттоманского банка.

Почти одновременно с провалом акции в Константинополе осуществилась и так называемая Афера Керемедчиоглу. В начале 1900 г. по инициативе Б. Сарафова представитель Верховного комитета в Пловдиве Павел Генадиев и тамошний армянский революционный комитет, с ведома и при содействии Г. Петрова, организовали смешанную болгаро-армянскую чету. Ее возглавил Георги Тенев из Свиленграда.

Летом 1900 г., после неуспешной попытки похитить ради выкупа одного богатого армянина из Родосто, чета захватила лекаря-грека Керемедчиоглу и освободила его за 800 турецких лир. Последовал провал, который по своим опустошительным последствиям для революционных организаций Фракии был равен аналогичному Винишкому провалу в Македонии. Описанное выше активное сотрудничество в Константинополе и его европейском хинтерланде было возможно благодаря наличию там многочисленной армянской колонии. Учитывая этот факт, деятель ВМОРО Георги Василев в августе 1900 г. отправился в поездку за пределы этого района, чтобы расширить охват организации. Он изучил возможность преодоления существовавших неблагоприятных условий в округе городов Узункёпрю, Кешан и Малгара, которые заключались в наличии там значительного греческого населения и влияния Константинопольской патриархии. Средства преодоления этого заключались в установлении контактов и привлечении к делу революционной организации тамошнего многочисленного армянского населения.

В 1901 году еще одна армянско-болгарская чета, названная в источниках того времени "четой Бедо Серемджияна", "Бедо-Татуловой четой" и "четой смелых Онницев-Татуловцев", под руководством офицера запаса болгарской армии Бедроса Серемджияна (Бедо, Булгараци, 28 лет, из Пловдива), действовала под Адрианополем. Она была создана по инициативе Б. Сарафова, армянского комитета в Пловдиве и ЦК ВМОРО. Летом чета подготовила взрыв на железнодорожной линии, по которой двигался Восточный экспресс, однако теракт оказался неудачным. Группа сумела отступить без потерь.

После этой неудачи С. Мерджанов, чтобы снабдить чету средствами для другого теракта, решил захватить одринского вали и любимца султана Ариф-пашу, который в то время был в гостях в имении еще одного фаворита падишаха, крупного землевладельца по имени Дертли Мустафа-бей. Целью акции было требование выкупа и освобождения товарищей, находившихся в заключении и под судом. Но в устроенную засаду попал не Ариф-бей, к тому времени уехавший, а сын хозяина Нури-бей.

После захвата Нури-бея чета остановилась в одном укрытом горном месте. Там было подготовлено письмо к Дертли Мустафе, и четники О. Зармарян и Г. Фотев отправились, чтобы передать его. Однако перед поместьем они попали в засаду, устроенную кехаями, и были убиты на месте.

Весть об этом инциденте быстро достигла Андрианополя. Там уже был сформирован большой карательный отряд из кавалерии и пехоты, который пустился по следам четы. 18 июля 1901 года она была обнаружена в землище села Киречджи, и в завязавшемся бою, который длился почти целый день, погибли Нури-бей (по некоторым сведениям, он был убит лично С. Мерджановым) и четники Ованес Таракджиян (Онник из г. Родосто), П. Соколов (27 лет, родом из Кюстендиля), Иван Димитров Котков (Котаков, из с. Кавак под Лозенградом) и Хачик Асланян (он же Горюн, Дикран, Андон, 21 года, из Трапезунда, организатор и исполнитель терактов в своем родном городе). Четверо - Б. Серемджиян, Ованес Торосян (Онник, Родостоци, 28 лет, из Родосто), Христо Хаджиилиев (Македонеца, 30 лет, из с. Докузюк) и С. Мерджанов (Слави, 26 лет, из Карнобата) были ранены, захвачены и доставлены в Адрианополь. В дороге их заставили нести головы их убитых товарищей. Военно-полевой суд осудил их на смерть. Приговор был приведен в исполнение 10 декабря 1901 года публично, в четырех разных местах в Адрианополе. С. Мерджанов был повешен на маленькой площади у Эски-джамии, близ ограды общинного управления. Перед там, как на него была надета петля, он сказал по-турецки: "Не думайте, что с нашим повешением закончатся болгарские и армянские борцы-революционеры". А Б. Серемджиян воскликнул на французском: "Да здравствует свобода Армении, Македонии и Фракии!"

Сокращённый вариант. Полностью статья будет опубликована в международном научном альманахе "Русский Сборник" (Москва) в 2011 году.
Агоп Гарабедян - доктор исторических наук, профессор, директор Института балканистики Болгарской Академии наук (София).



Категория: Политика | Просмотров: 386 | Теги: | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0